Со времени легализации Церкви и крещения в III веке римского императора. Константина Великого христианские храмы стали строить различными по форме: не только прямоугольными, «кораблем», но круглыми, восьмигранными, крестообразными в плане. Причем, желанием храмоздателей всегда было создать такой храм, который бы воплощал образ всего Мироздания, Вселенской церкви, отображал бы красоту Горнего Мира, Небесного Рая. В поисках такого идеала было испробовано и применено, казалось бы, все: гигантизм и необыкновенное благолепие внутри и снаружи (готические храмы), различные, якобы, небесные формы (своды, купола); иконопись, стенописи, скульптура представляли лики торжествующей Небесной Церкви святых; а «ангельское» пение, «божественная» музыка возносили дух к Небу.
Только за период в 700 лет (до крещения Руси) христианские храмы Европы и Азии сменили множество типов, форм, образов. Было найдено, однако, и что-то символически-постоянное. Зодчие Запада, слегка изменив римскую языческую базилику, придали храму в плане форму «латинского» креста, «оформляя» его затем стенами, сводами, колоннами, башнями, шпилями в разных архитектурных стилях, украшая скромно или сверх меры.
Зодчие православного Востока, также поначалу и спользовавшие базилику, придали затем храму в плане форму равноконечного «греческого» креста, конструктивно вписанного в куб мироздания, увенчав его куполом неба на средокрестии. Появился указанный центрический крестово-купольный храм в VI веке при византийском императоре Юстиниане.
Но именно в это время был богословски сформулирован идеал христианского храма, хотя фактически он был указан давно, еще в I веке. Св. Андрей Кессарийский (рубеж V-VI веков) привлек внимание к Апокалипсису св. Иоанна Богослова, написав к нему обширное «Толкование», вошедшее вскоре в состав святоотеческой литературы. В I веке св. Иоанн Богослов «видех град святый Иерусалим нов, сходящ от Бога с небесе,.. и слышах глас велий с небесе глаголющ: «се скиния Божия с человеки…» (Апок. XXI: 3,4). «Истинная скиния есть сия, — указал св. Андрей, — образ ее или, точнее, преобразование образа, был показан Моисею; ныне же церковь служит ее образом». (Толк. на Апок. к XXI; 3,4).
Любой византийский храм служил в VI веке образом скинии (был трехчастным), но не воплощал еще в архитектуре, формах, камне образа Небесного Иерусалима. Доказательством этому служит тот факт, что даже новый крестово-купольный храм не остановился в своем развитии, а значит, не был образцовым, идеальным.
«Замечательная до сих пор главная характеристика развития византийской архитектуры в следующем за юстиниановым периоде ограничивается почти тем, что купол, высоко поднявшись над своим основанием, получил форму цилиндра, покрытого полусферой, и что на фасадах церквей, представлявших прежде горизонтальные карнизы, начали выказываться главные своды внутренней церкви. Эти две черты характеризуют памятники византийской архитектуры преимущественно Х столетия» — писал Г. Филимонов еще в прошлом веке.
Полтысячелетия потребовалось грекам, чтобы «усовершенствовать» крестово-купольный храм, причем явно не в конструктивном, а символическом отношении. Надо полагать, после этого он приблизился к необходимому «идеалу». Очевидно, только в Х веке Господь Бог сказал творцам-зодчим, стоявшим перед этим последним образцом:
«Остановись мгновенье — ты прекрасно!» И как положено — мгновение остановилось на… целую тысячу лет, свидетельствуя этим, что «идеал» был действительно достигнут.
В самой Византии новый храм еще только появился, когда греческим зодчим пришлось «нести» его к нам на Русь. Именно у нас крестово-купольный храм с высоким верхом и закомарами остановился в своем развитии до XX века. В этой связи можно говорить о какой-то из двух «правд»: либо о неспособности русских к творчеству в культовом зодчестве, либо о действительном достижении греками в Х веке «идеала», который русские приняли за «канон», не считая вправе его нарушать.
Что касается первой из «правд», то она легко устраняется фактом чрезвычайного богатства типов и форм храмов Московской Руси ХVI-ХVII веков. Один храм Василия Блаженного, чего стоит. Да и в «стартовых» Х—ХI веках еще неофиты князья Владимир Креститель и Ярослав Мудрый сразу же сделали смелый шаг: внедрили на Руси храмовое многовершие-многоглавие, какового не было ни у греков, ни у латинян. Следовательно, речь должна идти не о неспособности русских разобраться, что к чему, а, действительно, о получении от греков образцового по типу храма. И сказали — «Аминь»! После чего в XI—XIII веках вся новокрещенная Русь «наполнилась» крестово-купольными храмами с высоким верхом и закомарами, в то время как сама старушка Византия хранила в своей ризнице весь набор старых и новых одежд, — храмовых форм некогда великого «Второго Рима».
Но как своим образом небольшой храм может походить на такой величественный Первообраз, каковым рисуется у св. Иоанна Небесный Град: «хрустально-золотой», с Престолом Сидящего посредине, с неприступными стенами, воротами… Чтобы увидеть эту «похожесть» необходимо, рассмотреть, как люди средневековья представляли себе и изображали Небесный Град во фресках на стенах храмов, в миниатюрах лицевых хроник, священных книгах…
У нас «под рукой» нет первых, древнейших изображений, а есть лишь изображения XIII—XVII веков. Но зато есть самое первое описание Града св. Иоанном Богословом конца I века, которое хорошо всем известно по последним страницам Библии. (Апок. XXI: 2, 12, 13, 14, 16, 18). Можно лишь кое-что подчеркнуть для ясности. Град имеет квадратную в плане стену, а в ней 12 ворот, по трое на четыре стороны. Ворота поручены охранению 12 Апостолов. В описании св. Иоанна (XXI: 18) указано также, что Град может выглядеть кубом. Небесный Престол внутри Града состоит из 25 престолов.
Здесь, однако, целесообразно напомнить образ Сидящего на Престоле, представленный в видениях пророка Иезекииля (Иез. 1: 10, 15, 16, 22; также 10: 9, 10, 14). Престол поддерживают четыре многоочитых херувима, под которыми четыре колеса, а над ними — свод (это своеобразная опора Престола, «подпрестолье»). Над сводом виднелось подобие самого Престола, а над ним — как бы Подобие Человека. На поздних средневековых рисунках в центре Небесного Града изображались Престол в виде куба с Крестом наверху, или Лобное место (Голгофа) с Крестом, или Агнец с Крестом, или Христос.
На схеме 1 представлен Небесный Град по позднейшим, уже изометрическим или даже перспективным изображениям XVII-XVIII веков. Внутри Града нередки изображения Рая в виде диковинных растений. Над серединой Града — Престол, на данной схеме с колесами под ним.
На схеме 2 Небесный Град показан по более древним изображениям, без стен. В середине Града — Лобное место с Крестом и Рай растений. Ворота Града сдвинуты друг к другу и «повалены» на четыре стороны (средневековый способ изображения фасадов). В воротах — 12 Апостолов Агнчих.
На схеме 3 Небесный Град изображен уже как храм в виде куба с Престолом, поднятым над храмом колесами арок и держащим Лобное место с Крестом. Престол (барабан), вероятно, символизировал ангельские дориносные чины. Здесь особенно ясно видна трактовка закомар как ворот Небесного Града. «Великой церковной стеной высокой и охраняющей живущих в святом Граде называется Христос; двенадцатью воротами Его — святые Апостолы, через которые мы имеем приведение и вход к Отцу» (Андрей Кес., Толков. к Апок., XXI: 14—16). Св. Андрей еще раз напоминал, что «через Апостолов населяется сей Город».
На схеме 4 показан крестово-купольный храм уже в виде трехчастной «скинии»: с запада — притвор, в середине — «Небесный Град», на востоке — Алтарь (горизонтальное движение к «небу» и что «превыше небес»). Притвор может быть ниже храма, тогда «Град» возвышается над ним. Но нередко притворы имели второй этаж для балкона (хора) и его своды оказывались наравне со сводами-закомарами «Града» (у шестистолпных, восмистолпных храмов). В интерьере центральная часть храма оставалась двусветной и «Град» из 12 стен-прясел либо крещатый (крест образован средними широкими нефами) был виден изнутри. Впрочем, и наружные дополнительные закомары-врата могли быть относимы символически к Пресвятой Богородице, св. Иоанну Предтече, святому покровителю храма, благодаря заступничеству которых верующим не был заказан вход в Небесный Град и во второе пришествие Христово. В таком случае, храм мог иметь не 12 закомар-врат, а 14, 16. Галереи для оглашенных вокруг храма собирали «народы, приходящие в храм со всех сторон».
+ + +
Только за период с конца Х по середину XIII века на Руси было построено более 200 каменных крестово-купольных храмов с высоким верхом и закомарами. Хотя их конструктивный тип был один, размеры, конкретные формы, зрительная проявленность (узнаваемость) символа Небесного Града были различными у каждого храма. Храмы достаточно отличались друг от друга также деталями, строительными материалами, внешней и внутренней отделкой, а в конечном итоге — обликом, образом. В основном по внешним архитектурным признакам исследователи древнерусского зодчества давно сгруппировали храмы в архитектурные школы:
Киевскую, Новгородскую, Полоцко-Смоленскую, Галицко-Волынскую, Владимиро-Суздальскую, а позднее — Псковскую, Московскую, Ярославскую… В храмах каждой школы «Небесный Град» был проявлен в разной степени «похожести» на Первообраз.
Киевская школа зодчества (сначала — общерусская) характерна относительно большими размерами храмов, монументальностью форм, крупными членениями объемов. Храм, как «скиния», обычно трехчастен (высокий притвор — «Небесный Град» — Алтарь), не редки галереи для большого тогда еще количества оглашенных. Пилястры или полуколонны фасадов стоят между закомарами, поддерживая вверху на капителях водометы. В середине над храмом обычно поднимается сначала верх кубического «подпрестолья» (трибун), затем мощный престол (барабан), наконец вверху — Лобное место (лоб) с крестом. «Киевские» храмы стояли и еще стоят в самом Киеве, а также Чернигове, Новгороде, Смоленске, Галиче, Владимире Волынском, Рязани…
Смоленская школа зодчества выделилась в XII веке. Между закомарами фасадов появились пучковые пилястры, как бы символизировавшие собранные в гармошку стены Небесного Града. «Подпрестолье» (трибун) над храмом приняло форму «колес» — арок, трехлопастных арок, выше которых поднимался престол (барабан) с Лобным местом и крестом. Храм нередко трехчастен, имел приделы, галереи.
Новгородская школа имела храмы, отражавшие символ Небесного Града скорее всего изнутри, нежели снаружи (закомары были на севере непрактичны). В итоге это привело к тому, что в XIII—XV веках небольшие храмы уличных общин получили на фасадах трехлопастные завершения и стали символизировать уже в целом сам Небесный Престол. То же самое усвоила в XIV—XV веках Псковская школа зодчества, затем с начала XVI века — Московская.
Владимиро-Суздальская школа до середины XIII века была, можно сказать, классической. На некоторых храмах (Успенский, Дмитриевский соборы во Владимире, Рождественский в Боголюбове, Покров на Нерли) узкие колонки фасадов и опушки закомар были позолочены, отчего грани храма и его «переводы» бликовали золотом на солнце, и сам храм казался золотым, как Небесный Град. На стенах закомар (как на экранах телевизоров) можно было видеть Небесный Рай, как бы через его ворота: с причудливыми растениями, зверями, птицами, с уже допущенными туда душами царей Давида, Соломона, Александра Македонского, даже Геракла… Рай был либо «изображен красками», либо был «вырезан из камня» и раскрашен. Ниже Рая находился «пояс» святых, земных ангелов. Наверху храм завершался сначала Голгофой (горой), на ней стоял Престол (барабан), увенчанный Лобным местом (лбом) с крестом.
В лучших своих образцах владимиро-суздальские храмы демонстрируют не только высочайший художественный вкус, предельную артистичность зодчих, аристократичность храмоздателей, но и глубокое, тонкое понимание этими строителями христианской храмовой символики.
На владимиро-суздальском образце можно подытожить священные темы храма как символа Мироздания, Небесного Рая, Вселенской Церкви, кратко перечислив их сверху вниз:
Голубь — символ Святаго Духа Крест — символ Христа, Лобное место, Престол, Гора Голгофа, горний Град Иерусалим (врата-закомары), Рай Небесный (внутри Града виден как бы сквозь ворота-закомары), Апостолы — символы христианских народов («прозрачные» стены ворот-закомар), земные Ангелы («пояс» святых), народы (стены в нижней части), образующие церковь верующих, притекающие в нее с четырех сторон света.
+ + +
Каменный соборный храм был главной святыней русского города со времен крещения Руси. Стоял он внутри крепости, возвышаясь над ней своими закомарами, верхами с золотыми крестами. Внутренность обычно деревянной крепости наполняли также клети крома (склада) и маленькие осадные дворы жителей города. Сами жители вольготно проживали на посаде и в слободах под крепостью, имея дворы, дома, хозпостройки, огороды, сады, скотину, птицу… Между крепостью и посадом, используя пространство обстрела перед стеной, обычно размещался городской торг с рядами, лавками, амбарами, гостиными дворами, кузницами. Такая структура древнего русского города: храм, крепость, торг, посад была «типовой», характерной для сотен городов.
В нашей науке принято считать, что «город» как явление, есть следствие второго разделения труда — отделения ремесла от сельского хозяйства, место обмена сельскохозяйственных продуктов на изделия ремесленных промыслов, то есть торговая точка определенной округи. При этом утверждается, что если в поселении с крепостью нет ремесленного населения, торговища, то городом его считать нельзя. Таким образом, из множества функций древнерусского города: жилой, промысловой, торговой, административной, оборонной, культовой брались один—два материалистических критерия (торгово-ремесленная функция) и после этого ставили вопрос о том, были ли вообще города на Руси?
Но «городом» в древней Руси называли укрепленное поселение и, прежде всего, «крепость», ее оборонительные сооружения: стены, ворота, костры (башни). Защита горожан, населения округи была главной функцией города. Остальные функции поселения протекали под прикрытием города — он обеспечивал стабильность их осуществления. И нельзя торгашеско-ремесленную функцию возводить в критерий существования или не существования города. А вот наличие крепости, «града» является таким критерием.
Если соборный храм символизировал Небесный Град, как бы опустившийся на землю с неба от Бога, то крепость знаменовала собой земной Иерусалим. Об этом позволяют говорить, прежде всего, появившиеся в Киеве и Владимире Золотые ворота, названные так по подобию с Золотыми воротами в святом палестинском Иерусалиме (затем в Константинополе). Во Владимире и Иерусалиме упоминаются также Железные ворота. Внутри древнерусского города находился кром. А в одном месте Синодальной Библии V века русский переписчик ее написал: «Обиташе Давид в крому» — и это об Иерусалиме времен царя Давида. Следует, однако, признать, что символика земного Иерусалима в древнерусском городе была отражена слабо и эпизодически встречается лишь в крупных стольных городах.
Торговище и посад оценивались в древнерусском городе более приземленно. Торгующих вообще как бы изгнали не только из храма, но и из города-крепости (торг снаружи «града»). Принцип «товар — деньги — товар» процветал за пределами «града» и не имел к нему никакого отношения. Конечно, купцы-гости ставили храмы на торгу, особенно своим святым заступникам: Николаю Чудотворцу, Параскеве Пятнице, Козьме и Дамиану, а посадское население возводило храмы на посаде. Тем не менее, древнерусский город в целом не был просто «местом обмена продуктов труда», следствием отделения ремесла от сельского хозяйства. Горожане в древней Руси никогда не порывали связи с матушкой-землей, все (даже ремесленники) занимались сельским хозяйством. И не случайно более 90 % населения Руси-России всегда было в той или иной степени земледельческим, крестьянским, а значит духовным. Материальным воплощением этой духовности и являлись древние русские города, а в них — православные соборные храмы — символы Горнего Иерусалима.
Русь еще в X-XIII веках, отделенная от Святой Палестины, от святынь земного Иерусалима Диким полем, печенежскими, затем половецкими кочевыми ордами, избрала преимущественным объектом поклонения и молитвы само Небо, Горний Иерусалим, Престол Сидящего посреди Небесного Рая. Ярким доказательством этого и явились их символы — крестово-ку-польные храмы с высокими верхами и закомарами, поставленные по древнерусским городам, монастырям, весям. Такой духовной направленностью Русь стала ощутимо отличаться от Византии, католического Запада. За такое ее благочестие она и стала прозываться русским народом в XVI—XVII веках «Святорусской Землей», или просто «Святой Русью».
Геннадий МОКЕЕВ