МАОФ-главная страница Актуальный комментарий
Ultima Thule
Розовая зона
Дов Конторер “Вести” 29.11.01
Узкая полоса вдоль границы, отделяющей сектор Газы от египетской территории, именуется у военных “розовой зоной”. Ее ширина едва достигает 50 метров, включая избитое шоссе (ось “Филадельфия”) и контрольно-следовую полосу, простеленную вдоль проволочных заграждений. С египетской стороны заметны внушительные пограничные вышки, которые на всем протяжении границы, от Эйлата до Средиземного моря, построены так, чтобы при любой топографии быть - или казаться - выше израильских. Египтяне проиграли нам четыре войны, но они не терпят двусмысленности в публичных спорах о том, “у кого длиннее”.
Впрочем, в “розовой зоне”, то есть там, где израильско-египетская граница тянется тонкой нитью между двумя частями Рафиаха, основным элементом нашего пограничного комплекста являются укрепленные пункты. Вышки годятся для мирной границы, а здесь идет настоящая война.
С октября прошлого года укрепленные пункты ЦАХАЛа в “розовой зоне” функционируют, по существу, в блокадном режиме. Патрулирование между ними осуществляется с помощью бронетранспортеров, увешанных громоздкими листами дополнительной защиты. Такими же средствами осуществляется снабжение укрепленных пунктов, к которым давно уже не подбирались обычные грузовики. В случае необходимости огневую поддержку осажденным израильским форпостам оказывают стоящие поблизости танки.
На этом узком участке находятся в повседневном соприкосновении три (если не четыре) вооруженных формации, не считая международных сил, наблюдающих за соблюдением мирного договора между Израилем и Египтом: ЦАХАЛ, египетская армия, боевые отряды ПА и действующие, не подчиняясь Ясеру Арафату, местные формирования “Танзима”. Когда палестинцы атакуют израильские объекты в “розовой зоне”, им приходится вести огонь с востока на запад, то есть в сторону Египта. Это имеет свои последствия: у египтян уже было несколько раненых, ставших невольными жертвами “интифады аль-Акса”.
Через специальных офицеров связи ЦАХАЛ поддерживает корректные и, в общем, удовлетворительные контакты с египетской армией. В них нет той насыщенности и даже теплоты, которые характеризуют порой отношения между израильскими и иорданскими военными, но египтяне отчетливо заинтересованы в том, чтобы палестинские проблемы оставались по нашу сторону границы. Представители израильского командования с удовлетворением отмечают, что, несмотря на ожесточенные бои в “розовой зоне”, египтянами не было сделано ни единого выстрела за все 14 месяцев, прошедших с начала конфронтации.
Линии судеб
Натан Щаранский прибыл в штаб израильской бригады, несущей службу в южной части сектора Газы и вдоль границы с Египтом, для изучения экстраординарной ситуации в данном районе, которая не раз становилась предметом дискуссий на заседаниях кабинета безопасности. 21 ноября ему предстояло принять участие в торжественном открытии нового поселения в Негеве, и к этой поездке на юг был приурочен ряд дополнительных мероприятий, требующих присутствия министра строительства.
Выехав из Иерусалима на рассвете, Щаранский уже ранним утром оказался на КПП “Суфа”, у которого вытянулась бесконечная вереница грузовиков с цементом и гравием. Судя по этой картине, строительные работы в секторе Газы ведутся ударными темпами, что не может не показаться странным ввиду постоянных сообщений о кризисном состоянии палестинской экономики. Кто способен оплатить чудовищное количество стройматериалов, которые ежедневно завозятся в Газу сотнями грузовиков?
Израильские военные полагают, что эти поставки нельзя объяснить объективными нуждами гражданского рынка – даже с учетом того, что Газа практически не развивалась в течение десятилетей. Представляется вероятным, что завозимые через КПП “Суфа” стройматериалы используются палестинцами для возведения бункеров и укреплений на случай израильского вторжения, но местное командование ЦАХАЛа говорит об этом как о предположительной возможности. Конкретными сведениями по данному вопросу здесь не располагают.
Дорога, проходящая через КПП “Суфа” в сторону Хан-Юнеса и поселения Мораг, определяется Норвежскими соглашениями как “синяя трасса”. Она должна быть открыта для еврейского транспорта, однако на практике это шоссе давно уже не используется израильтянами, поскольку ЦАХАЛ не в состоянии обеспечить его безопасность. Транспортное сообщение с районом Гуш-Катиф, где проживает 5000 поселенцев, осуществляется с помощью единственной дороги, проходящей через КПП “Кисуфим”. Что же до трассы, ведущей к Хан-Юнесу и Морагу, то она в настоящее время используется только для палестинского грузового транзита. Ее и называют теперь “дорогой грузовиков”.
На КПП “Суфа” Щаранского и сопровождавших его руководителей минстроя встретил полковник Ш., командир Южной бригады ЦАХАЛа в секторе Газы. Одним из ее подразделений является Батальон рейнджеров пустыни (“Гдуд ха-сиюр ха-мидбари”), в котором служат друзы и бедуины. Его командир майор Ф. оказался толковым гидом.
Впрочем, сопровождавший Щаранского генеральный директор минстроя Ави Маоз знаком с ситуацией в Газе не понаслышке: прежде чем перебраться в иерусалимский квартал Шилоах (левые настойчиво именуют его деревней Силуан), Ави был одним из создателей мошава Ацмона. Построенный на Синае уже после заключения мирного договора с Египтом, этот мошав был затем перенесен в сектор Газы, и теперь, вместе с прочими поселениями района Гуш-Катиф, он оказался на переднем крае ожесточенной конфронтации с палестинцами.
Однако и этим еще не исчерпываются прихотливые обстоятельства, нити которых свились в клубок на КПП “Суфа” 21 ноября. В ходе завязавшегося там разговора выяснилось, что полковник Ш., докладывавший министру об оперативной обстановке во вверенном ему секторе, является репатриантом из бывшего Советского Союза. В 1973 году родители привезли его восьмилетним ребенком из Кишинева.
Подземное царство
Но о личном в тот день почти не говорили. Скользя указкой по огромной, испещренной пометками карте и детальным аэрофотоснимкам, полковник Ш. объяснял задачи, которые решает его бригада, защищающая поселения района Гуш-Катиф, самый трудный участок египетско-израильской границы и полосу ограждений вдоль “зеленой черты”. В его изложении становились понятными многие факты, доходящие до израильтян в отрывочном виде, не оставляя четкого представления о здешних событиях.
Помимо общих причин, породивших палестинское выступление против Израиля, в “розовой зоне” действуют дополнительные экономические и военные факторы, побуждающие боевиков “Танзима” к активным действиям. Ось “Филадельфия” отделяет сектор Газы от Египта, и сделав израильское патрулирование в этом районе неэффективным, палестинцы обеспечат себе возможности для беспрепятственной контрабанды оружия и боеприпасов, а также наркотиков, алкоголя и электротоваров. Контрабанда пополняет их арсеналы, будучи одновременно источником прибыльного бизнесса, доходы от которого распределяются не только в Рафиахе, но и среди палестинских бонз высокого уровня.
Контрабанда осуществляется, главным образом, через туннели, которые прорываются с палестинской на египетскую сторону под узкой полосой израильского военного контроля. С этой целью используются компактные землеройные машины с механическим приводом. Зачастую туннели прокладываются на глубине в 10-13 метров. Точнее, такова бывает глубина шахты, которая вырывается на палестинской территории, после чего туннель постепенно поднимается к выходу на египетской стороне, расположенному в десятках, а иногда – в сотнях метров от границы. Вентиляция осуществляется с помощью специальных трубок, которые выводятся из подземного хода наружу в таких местах, где они останутся незаметными для израильских наблюдателей.
Иногда в прорытых палестинцами туннелях прокладываются рельсовые пути, по которым циркулируют небольшие вагонетки. При необходимости по этим ходам с палестинской на египетскую сторону и обратно перемещаются люди, в том числе – разыскиваемые Израилем террористы.
Прокладка таких туннелей требует значительного времени. Палестинские кланы, установившие свое господство в Рафиахе, ревниво относятся к незаурядным коммерческим возможностям, которые обеспечивает им контрабанда оружия и предназначенных длясбыта товаров. Время от времени проложенные под границей туннели обваливаются, размытые подземными водами, и тогда на глубине погибают застрявшие в них ловкачи. Иной раз обнаружить и разрушить туннели удается израильским солдатам.
Именно этим объясняется особенно яростный характер израильско-палестинских столкновений в Рафиахе и на всем протяжении “розовой зоны”. Действующие в этом районе палестинские банды борются не за идею, а за доходы от контрабандного бизнеса, которому пытаются воспрепятствовать подразделения ЦАХАЛа, охраняющие границу с Египтом.
Каждый метр узкой полосы, составляющей “розовую зону”, простреливается палестинскими боевиками. По расположенным там укрепленным пунктам постоянно ведется огонь из пулеметов и минометов; они обстреливаются также противотанковыми ракетами. Ось “Филадельфия”, используемая для пограничного патрулирования и сообщения с расположенными вдоль нее форпостами, регулярно минируется палестинцами, закладывающими здесь наиболее мощные взрывные устройства в надежде на поражение израильской бронетехники.
Некоторое время назад террористам удалось провести подкоп под “Термит”, самый уязвимый форпост ЦАХАЛа в “розовой зоне”, и заложить взрывчатку в его фундамент. Взрыв прогремел в том самый момент, когда неподалеку отсюда, на территории палестинского аэропорта “Дехания”, Шимон Перес встречался с Ясером Арафатом. Три израильских военнослужащих получили ранения.
Натан Щаранский настаивает на посещении “Термита”, но полковник Ш. категорически заявляет, что это невозможно: поступившие разведданные указывают на повышенную вероятность диверсий. Он не рискнет отправить министра к “Термиту” даже в бронетранспортере. В качестве компромиссного варианта предлагается посетить форпост ЦАХАЛа у КПП “Рафиах” на границе с Египтом – это самая близкая точка к “Термиту”, после которой начинается наиболее опасный участок “розовой зоны”.
На переднем крае
Министр отправляется туда со своим охранником и с майором Ф. в бронированном джипе. Мы с Ави Маозом неохотно облачаемся в бронежилеты и усаживаемся в следующую машину. Ави вырвался в эту поездку с батальонных учений своей резервистской части, и армейские аксессуары не вызывают у него прилива ностальгических чувств, да и я уже выполнил в этом году свою норму прогулок в бронежилете, увешанном патронташами. Но истинный ужас пудовый керамический панцырь вызывает у Ирис, советницы министра строительства по связям с прессой.
По пути к погранпункту “Рафиах” мы проезжаем мимо аэропорта “Дехания”, который мне доводится видеть впервые. У самого КПП “розовая зона” расширяется, включая в себя терминал и примыкающие к нему сооружения. С египетской стороны стоит несколько автобусов, пассажиры которых следуют в Газу; сейчас они ожидают досмотра и паспортного контроля. Здесь спокойнее, чем в районе “Термита”, поскольку с началом боевых действий КПП прекращает работу, а палестинцы заинтересованы в том, чтобы он функционировал бесперебойно.
Возле пункта оперативного наблюдения нас встречает майор А., офицер по связям с египетским военным командованием. Находясь на переднем крае, он одет, как и все остальные: полевая форма, переброшенный через плечо автомат. Лишь приехавший с нами офицер армейской пресс-службы выделяется здесь своим отутюженным мундиром. А. рассказывает о действующих по ту сторону границы регуляциях, согласно которым территория Синая разделена на три зоны, и только в наиболее удаленной из них – той, что примыкает к Суэцкому каналу, - египтяне могут держать значительные армейские силы, включая бронетехнику. Вблизи израильской границы они располагают только частями пограничной охраны, выполняющими полицейские функции.
В некоторых случаях египтяне возвращают на КПП “Рафиах” палестинцев, которым удалось в нарушение закона проникнуть на их сторону. Побывавшие в руках у египетских пограничников перебежчики выглядят так, что сразу же вспоминается знаменитая формула Рабина “без “Бе-Целема” и БАГАЦа”. Как уже отмечалось, египтяне стараются, чтобы палестинская проблема не просочилась из Газы на их территорию через узкую полосу израильского контроля в “розовой зоне”. Это не означает, однако, что они всегда ведут себя так, как хотелось бы израильтянам.
Проследовав в пункт оперативного наблюдения, мы увидели мерцающие экраны, на которые передается изображение с прощупывающих местность телекамер. Только так нам удалось увидеть “Термит” и подступы к нему со стороны Рафиаха. На некоторых участках палестинская застройка вплотную примыкает к “розовой зоне”, и именно там охрана границы связана с наибольшими трудностями. Барышня с сержантскими нашивками на рукаве умело управляет камерой, просматривая эти участки с особым вниманием.
Нам показывают материал, отснятый в ходе недавнего инцидента. Ночная съемка: взрыв на дороге и огрызнувшийся пулеметным огнем израильский бронетранспортер. На другом экране мы видит то же самое место в реальном времени – сейчас там спокойно.
На обратном пути к КПП “Суфа” настроение у всех подавленное: то, что открывается побывавшим в “розовой зоне”, иначе, как абсурдом не назовешь. Международная граница с Египтом, определенная Кемп-Дэвидским договором 1979 года, меньше всего напоминает рубеж суверенного государства. Соглашения с палестинцами определили размеры и статус израильской пограничной полосы, но та давно уже превратилась в зону боевых действий. Реальные условия здесь таковы, что как бы ни старались подчиненные полковника Ш., сделать границу непроницаемой в принципе невозможно. Для этого понадобилось бы расширить “розовую зону” хотя бы до нескольких сотен метров, снеся примыкающие к ней палестинские постройки, но такого решения от израильского правительства никто сегодня не ждет.
Раскраденная земля
От КПП “Суфа”, где мы распрощались с рейнджерами майора Ф., наш путь лежит к Йерохаму и киббуцу Сде-Бокер, в нескольких километрах от которого создается новое поселение Халуким. Мы проезжаем мимо полигона Цеэлим, где в это время тренируется штурмовой батальон Ави Маоза, и делаем остановку в киббуце Ревивим, одном из одинадцати поселений Северного Негева, созданных ценой огромных усилий накануне Войны за независимость.
Здесь становится понятно, чего стоит Израилю долгое небрежение к срочным задачам освоения и заселения Негева. Этот последний земельный резерв еврейского государства подвергается систематическому разграблению: еще несколько лет назад вокруг Ревивим лежала безмолвная пустыня, а теперь, поднявшись на вышку немудреной фортеции, возведенной еврейскими первопроходцами в 1947 году, можно увидеть, что киббуц окружают со всех сторон бедуинские постройки. Здесь и в других частях равнинного Негева их число увеличивается с каждым днем.
Натан Щаранский хорошо знаком с этой проблемой. Будучи министром внутренних дел, он пытался воспрепятствовать разграблению государственных земель доступными ему средствами, но в правительстве Эхуда Барака этим вопросом ведала специальная комиссия, в которую также входили Хаим Рамон и Шломо Бен-Ами.
Первый представлял министерство главы правительства, второй возглавлял министерство внутренней безопасности, отвечая за деятельность полиции, силами которой и надлежало реализовать предлагавшиеся главой МВД административные меры. Оба строили свои политические планы в надежде на арабский электорат, в результате чего деятельность комиссии по незаконному строительству была парализована, а с выходом Исраэль ба-алия из правящей коалиции она фактически прекратила свою работу.
Теперь, возглавляя минстрой, Щаранский подходит к задаче спасения Негева с другой стороны: его министерство реализует проекты развития в данном районе, несмотря на общий экономический спад, подорвавший спрос на жилье. С этой целью вводятся дополнительные программы льготного финансирования, стимулируется долгосрочная аренда, меняются планы застройки, составленные без учета реальных потребностей рынка в Беэр-Шеве, Йерохаме, Димоне. Сам министр бывает в Негеве по нескольку раз в месяц, Ави Маоз и другие высокопоставленные чиновники минстроя проводят здесь по нескольку дней в неделю. В продолжение нашей поездки я мог наблюдать за тем, как встречаясь с руководителями местных органов власти, они продолжают прерванный вчера разговор, склоняясь надкартами и проектными планами новых микрорайонов.
Но всего этого будет недостаточно, если в Негеве не появятся новые еврейские поселения. Их не закладывали уже 12 лет, и когда сплоченная группа энтузиастов во главе с Шиви Элоном изъявила готовность поселиться в пустыне, минстрой бросил все свои ресурсы на разработку планов строительства в Халуким.
Встрепенулись “зеленые”: их ничуть не смущает бедуинская экспансия в Негеве, но израильское строительство воспринимается ими как осквернение пустыни. Щаранский с горечью говорит о “политизированной экологии”. Подобно борьбе за права человека, которой он отдал лучшие годы своей жизни, защита окружающей среды превратилась в Израиле в лживый лозунг, используемый с поражающим его цинизмом. Если кто-то всерьез полагает, будто бедуины, осуществляющие разграбление Негева, живут во времянках, то пусть этот “кто-то” приедет сюда и посмотрит на их постройки. Пусть подумает, что причиняет больший ущерб экологии: хаотическое расселение десятков тысяч арабов или израильское строительство, минимализирующее неизбежные издержки развития.
Этот спор лишен перспективы. Те, кто выступил против строительства в Халуким, воспринимают еврейское присутствие - и даже собственное бытие – как гнилую плесень на теле арабского Востока. Усвоив ядовитые тезисы вражеской пропаганды, они в глубине души считают такой же плесенью Государство Израиль в целом. Щаранский давно избавился от наивности, которая была присуща ему, когда он начинал свою общественную карьеру. Теперь он знает: проще построить новое поселение, чем переубедить тех, кто найдет миллион причин для того, чтобы его не строить.
День рождения
Давид Бен-Гурион скончался шестого кислева, и с тех пор эта дата отмечается в Израиле как День Негева. Его ритуал включает обязательное посещение могилы отца-основателя руководителями государства. У скромного надгробья произносятся речи, в которых всегда говорится о важности освоения Негева, о его неоценимом значении для будущего страны и о том, как первый премьер-министр относился к этой приоритетной задаче.
Но речами в последнее время все и ограничивалось. Свободной земли вокруг Сде-Бокера и других израильских поселений в Негеве с каждым годом становилось все меньше. Незаконное арабское строительство в этом районе приобрело такой размах, что не увидеть в нем составную часть общей стратегии удушения еврейского государства было уже невозможно. Видеть видели, но что-либо предпринять давно не пытались.
Левые партии напрочь вычеркнули слово “поселенчество” из своего лексикона, и не следует думать, будто это касается только “оккупированных территорий”. В Негеве, в Галилее, в Лахише отсутствие израильской поселенческой инициативы ощущается столь же остро, хотя там она не столкнулась бы с политическими трудностями, которыми сопровождаются попытки строительства за “зеленой чертой”.
Но в этом году, после долгого перерыва, в Негеве появилось новое поселение. К моменту своего торжественного открытия оно представляло собой полтора десятка одноэтажных строений и прорезанный бульдозерами узор будущих дорог. С каждым порывом ветра Халуким утопает в слепящей пыли, которая долго еще не уляжется в этих местах: первая очередь застройки рассчитана на сто единиц жилья, потом – еще двести.
Первые обитатели Халуким принадлежат к поселенческому ядру национально-религиозной молодежи: только этот общественный сектор поставляет сегодня людей, которые воспринимают задачи государственного строительства как свой радостный долг, проявляя готовность к его выполнению в самых трудных условиях. Можно верить, что через несколько лет Халуким превратится в цветущий сад, но сейчас там способны жить только такие люди с доброжелательными, одухотворенными лицами. Их решимость позволила государству взяться за осуществление давних планов строительства в этом районе.
Выступая на церемонии открытия Халуким, приуроченной к отмечавшемуся 21 ноября (6 кислева) Дню Негева, Ариэль Шарон говорил о том, как многим обязано Государство Израиль своему авангарду. Сам премьер принадлежит к иному общественному сектору, но он знает и с благодарностью признает, что в последние десятилетия эту трудную роль взял на себя национально-религиозный лагерь.
В 50-е и 60-е годы закладка каждого нового поселения отмечалась в Израиле как всеобщий праздник. В 2001 году заинтересовать израильские СМИ сообщениями о торжественном открытии Халуким было практически невозможно. То немногое, что говорилось на эту тему, преподносилось слушателям через призму “зеленых” протестов и “нерешенных проблем бедуинского населения”. Однако враждебное равнодушие прессы не ощущалось теми, кто приехал поздравить основателей Халуким с днем рождения нового поселения.
На расцвеченном в честь торжества пустыре собрались желанные гости из разбросанных поодаль друг от друга киббуцев Негева, из поселений Иудеи и Самарии, из Беэр-Шевы и Иерусалима. Некоторые добрались сюда из расположенных далеко на севере поселений Бейт-шеанской долины. В клубах резвящейся пыли, в отсутствие ищущих иные сенсации телекамер, отмечали свой праздник те, для кого в названии Эрец-Исраэль заключено неизменное и живое благословение.
У приехавшего в Халуким министра туризма Бени Элона был особый повод для радости: его сын является секретарем и подлинным лидером нового поселения. Брошенная кем-то шутка о том, что Халуким представляет собой “десант из Бейт-Эля”, заставляет министра ответить со всей серьезностью: “Нам дорого всякое место в Эрец-Исраэль. Те, кто не хочет строить в Бейт-Эле, сюда не спешат. Но люди, которым невыносима мысль о разделе страны, любят Негев той же любовью, что и Иудею”.
Председатель Сохнута Салай Меридор, живущий в поселении Кфар-Адумим в Иудейской пустыне, говорил с вызывающим доверие чувством о самых памятных датах в жизни каждого человека - свадьбе, рождении ребенка и о таких вот моментах, когда земля обретенной родины становится домом для первопроходцев. Натан Щаранский вспоминал о железном занавесе, находя, что его приходится прорывать снова и снова, отстраивая страну. Но самым звонким был голос самих поселенцев, когда они говорили о том, что привело их в пустыню.
Наперегонки со временем
По окончании праздничной церемонии премьер-министр отправился в Беэр-Шеву, где его ожидало еще одно торжество: получение почетной докторской степени в Университете им. Бен-Гуриона. Щаранский продолжил поездку по объектам минстроя в Негеве. К вечеру он выехал из Димоны в район Лахиш, где его министерство планирует новое поселение.
Возле киббуца Шомерия, расположенного у самой “зеленой черты”, к немногочисленной свите министра присоединились несколько человек. Зеэв Хевер (Замбиш), генеральный директор организации “Амана”, созданной как исполнительная структура движения “Гуш-Эмуним”. От движения, как такового, почти ничего не осталось, но “Амана” по-прежнему осуществляет разработку планов застройки и оказывает профессиональную помощь новым поселениям.
Моше Мерхавья, один из основателей Офры и Эли, также принадлежит к числу ветеранов “Гуш-Эмуним”. С созданием нового правительства Ариэль Шарон звал его на высокую должность в свою канцелярию, но он предпочел приглашение Щаранского и на протяжении последних месяцев работает в аппарате Ави Маоза. “Я боялся, что у Арика меня раздавят в дворцовых интригах, а в минстрое я могу принести реальную пользу, - объясняет Моше Мерхавья. – Сегодня это ведомство занимается ровно тем, что нужнее всего стране”.
К такому же типу подвижников, сочетающих высокие убеждения с практической хваткой, относится Цвики Бар-Хай, председатель регионального совета поселений Хевронского нагорья. Подобно Ави Маозу, Замбишу и Мерхавье, он привычно делает свое дело, не прислушиваясь к тому, что скажут о нем в тель-авивских салонах.
От Шомерии наш путь продолжается к северу по проселочной дороге, повторяющей старую линию патрулирования вдоль “зеленой черты”. Состояние дороги красноречиво свидетельствует о том, что ею практически не пользуются. В нескольких километрах от киббуца наши джипы останавливаются перед неожиданным препятствием - путь завален огромными камнями. Тут уж всем, включая господина министра, приходится засучить рукава: откатываем с колеи многопудовые глыбы. Только охранник стоит в стороне, шаря встревоженным взором по окрестным холмам. В двухстах метрах от нас расположилось около десятка палестинцев, которых затем отогнали к деревне Эль-Бурдж подоспевшие полицейские.
Нет, мы не пересекли “зеленую черту”, но хозяевами в этих краях чувствуют себя арабы, жители Хевронского нагорья. Граница если и существует, то безотносительно к рубежам 1967 года: там, где живут евреи, правит Израиль; там, где евреев нет, господствуют палестинцы, и так – по обе стороны “зеленой черты”. В восточной части района Лахиш это чувствуется с особенной остротой. От самой Беэр-Шевы до Бейт-Гуврина – всего три еврейских поселения: киббуцы Лахав, Шомерия (17 семей) и мошав Шекеф. По ту сторону “зеленой черты” находятся Эшколот и Негохот.
Минстрой планирует заасфальтировать и расширить проселочную дорогу от Шомерии до Бейт-Гуврина. Превратившись в нормальное шоссе, она создаст условия для развития данного района и обеспечит новый маршрут сообщения с югом. Но еще до завершения этого проекта между Шомерией и Шекефом должно возникнуть новое поселение. Своим названием – Миршам - оно будет обязано византийским руинам, обнаруженным неподалеку отсюда на холме Мирсим.
Участники министерской поездки, превратившейся в пеший поход по скалистым тропам, то и дело сверялись с картами, обсуждая детали будущего строительства. Под опекой Зеэва Хевера проходят подготовку две группы, которые спорят между собой за право высадиться в Миршаме. Ави Маоз выясняет, с какими бюрократическими препятствиями могут столкнуться планы развития в данном районе. Когда кто-то из старых друзей говорит ему, что хорошо бы успеть со строительством в эту каденцию, он вопрошающе смотрит на Щаранского и, увидев в его глазах нужный ответ, определяет иные сроки: “Временный лагерь надо поставить через три месяца”.
С наступлением темноты спутники возвращаются к джипам и едут в Сансану. Созданная как поселение НАХАЛа, она лишь недавно получила гражданский статус. Сансана расположена у самой “зеленой черты”; сейчас ее населяют 40 семей, съехавшихся сюда из религиозных кварталов Иерусалима, Петах-Тиквы и Беэр-Шевы. Из сорока мужчин в поселении – 25 офицеров запаса, большинство служило в отборных частях.
Снова выстелены на столах чертежи и карты. Из Иерусалима выехали на рассвете, и кто-то догадывается, что неплохо бы, наконец, позавтракать; в комнате появляются сэндвичи и горячий кофе. Еще час-полтора, и работа закончена. Ави Маоз, генеральный директор минстроя, возвращается в Цеэлим разыскивать свой батальон. Моше Мерхавья предлагает подбросить меня прямиком до Иерусалима.
Возле Хеврона нас застает гроза, а затем в горах повисает густой туман, и мы едем со скоростью резвого пешехода. Моше пытается выяснить по телефону свой рабочий график на завтра. В Иерусалиме он должен заскочить в министерство, потом ему добираться домой, в Эли - это еще час езды при хороших погодных условиях и без стрельбы на дороге. А утром, как выясняется, его ожидает новая поездка в Негев.
http://u322.84.spylog.com/cnt?f=3&p=1&rn=0.10716490440336101PRIVATE “TYPE=PICT;ALT=SpyLOG”INCLUDEPICTURE \d “http://u322.84.spylog.com/cnt?p=1&rn=0.10716490440336101&r=http%3A//www.google.com/search%3Fq%3D%25D1%2582%25D0%25B5%25D0%25BB%25D1%258C+%25D0%25BB%25D0%25B0%25D1%2585%25D0%25B8%25D1%2588%26hl%3Den%26lr%3D%26ie%3DUTF-8%26oe%3DUTF-8%26as_qdr%3Dall%26start%3D20%26sa%3DN&r1=&pg=http%3A//rjews.net/maof/commentary/Kont11-29s.htm"**שגיאה! לא צויין שם קובץ.**http://u322.84.spylog.com/cnt?f=3&p=1&rn=0.10716490440336101