ТЕЛЬ АВИВ ХА-КТАНА («Маленький Тель Авив») Часть 1. ИМЯ
“И пришел я к переселенным в Тель-Авив, живущим при реке Ховаре, и остановился там, где они жили, и провел среди них семь дней в изумлении.” [Иезекииль. 3:15] В 598г до н.э. Навуходоносор II, правитель Нововавилонского царства, овладев Сирией, вторгся в Иудею и осадил Иерусалим. Молодой иудейский царь Иехония, процарствовавший всего несколько месяцев, решил покориться завоевателю и заплатить положенную дань. Но Навуходоносору этого было мало: Иехония и 10 тыс его приближенных и влиятельных людей Иудеи были отправлены в вавилонский плен. Навуходоносор расчитывал таким образом усмирить непокорного вассала, но его надежды не оправдались. Через 10 лет оставшиеся иудеи восстали вновь, и тогда, вернувшееся войско Навуходоносора, после тяжелой двухлетней осады захватило и полностью разрушило Иерусалим. Иудейское царство пало. Вереницы новых изгнанников потянулись в Месопотамию. Там на берегах Ефрата они основали свои поселения. Вскоре в эти поселения пришли жить и поддерживать свой народ “старожилы”, вавилонские пленники предыдущей войны. Среди них был и Иезекииль (Иехезкель), один из великих библейских пророков. Он поселился в Тель-Авиве на берегу большого канала, известного как «река Ховар». Прошло более 2500 лет. В 1902г один из пионеров ивритской журналистики, писатель и активный деятель сионистского движения Нахум Соколов (1859-1936) взялся перевести только вышедшую книгу основателя сионизма Теодора Герцеля (1860-1904) “Altneuland”. Широко образованный человек, свободно владевший, кроме знакомых с детства польского, русского и идиш, также ивритом, французским, итальянским, немецким и английским языками, Н. Соколов перевел книгу довольно быстро, но долго не мог найти подходящее для неё название. В дословном переводе на иврит это звучало как «Эрец яшана-хадаша» (“Древняя-новая земля”). При этом терялась лаконичность и мистический намек на пражскую “Altneuschule”, очень известную и самую древнюю синагогу в Европе. Он обратился к ТАНАХу и встретил там вавилонский Тель Авив, в котором жил пророк Иезекииль. В этом лаконичном названии уместилось всё – “древность”, ставшая синонимом слову “тель” (холм), после археологических раскопок холмов Ближнего Востока; и “возрождение” в слове “авив”, что на иврите означает «весну» и “первые весенние всходы” – олицетворение новой жизни. Конец ХIХ-го – начало ХХ-го столетия были отмечены растущим интересом к древней земле Израиля и первыми волнами эмиграции в Палестину (на иврите - «Алия»). Большинство репатриантов разъезжалось по стране, основывая новые поселения. Но некоторые выбирали в качестве места жительства древний морской порт Яффо. Много событий, мифических и реальных связано с этим городом. Отсюда отправился в путешествие библейский Иона, оказавшийся потом в чреве кита. На скалистом островке, перед собравшимися на берегу зрителями, легендарный Персей храбро отбивал у морского чудовища прекрасную Андромеду. Здесь оставили о себе память египетские фараоны; филистимляне теснили отсюда к северу «сынов Дановых»; останавливался на постой в доме Симона кожевника апостол Петр, чтобы между делом проверить действенность формулы воскресения - «Талифа куми» («Девица, встань!»). Отметили Яффо своим присутствием и рыцари-крестоносцы с королем Людовиком IХ Святым; Наполеон, напуганный чумой, оставил здесь свою армию, от которой сохранились десятки пушек, и разрушенный, вымерший город. Путешествовавший по Святой Земле в 1867г знаменитый американский писатель Марк Твен увидел «… край заброшенный и неприглядный», а Теодор Герцель, посетивший Яффо в 1898г, записал: «Яффо оставил неприятное ощущение. Хотя место на берегу моря очень красивое, сам город выглядит настолько запущенным, что это вызывает жалость. Подняться на берег было весьма затруднительно. Переулки были полны запахов гниющих отбросов и мусора, везде царила типично восточная нищета.» [Т.Герцель, «Альтнойланд» («Страна возрождения» в рус. пер.)] Тем не менее к началу ХХ века в Яфоо из 40 тысяч жителей было почти 6000 евреев. Среди приехавших были люди состоятельные, которых никак не устраивал такой образ жизни. В июле 1906г евреи, собравшиеся в местном клубе «Иешурун» (иешурун – одно из поэтических имен еврейского народа), и, как обычно, жаловаловавшиеся на ужасную тесноту, грязь и плохое освещение улиц, обратили внимание на новичка. Всего несколько часов назад этот полный энергии представительный мужчина сошел с семьёй с борта парохода и почти ни с кем из завсегдатаев клуба незнакомый предлагает решение проблемы! Какая самонадеянность! Он думает, что это так просто: построить за стенами Яффо новый район в современном стиле, с канализацией, электрическим освещением улиц, с бульварами и парками, как это было принято в Европе! Тем не менее некоторым идея понравилась, и для её осуществления, не откладывая дело в долгий ящик, в тот же вечер было организовано общество «Боней баит» («Домостроители») переименованное впоследствии в «Ахузат баит» («Домовладелец»). Председателем был избран подавший идею новичок, Акива Арье Вайс (1868-1947). Новому району тут же придумали имя. Не утруждая себя особой оригинальностью, решили назвать его «Ир ганим» («Город-сад»). Вскоре, записавшиеся в общество 66 семей, собрали необходимую сумму и приобрели участок земли, Керем Джебали, площадью 110 дунамов (11 га), восточнее Неве-Цедек, еврейского квартала Яффо. Это были пустынные песчаные холмы в районе сегодняшнего первого высотного здания Тель Авива, 36-этажного Мигдаль Шалом. Архитекторы разделили это место на 60 участков для первых 60-ти членов общества. Вслед за этим состоялась церемония выбора участков. 1909г Жеребёвка участков будущего Тель Авива Знаменательное событие состоялось на второй день праздника Песах, 11 апреля 1909г. На песчаных дюнах около моря собрались члены общества «Ахуззат баит». Акива Вайс собрал на берегу 60 белых и 60 серых ракушек. На белых он написал имена участников жеребьёвки и на серых - номера участков. Ракушки положили в две шапки, благо у евреев с этим проблем нет. Во время жеребьёвки мальчик и девочка одновременно из двух шапок доставали ракушки и объявляли номер участка и имя его владельца. «Жеребьёвка с ракушками» - это была идея Акивы Вайса. Он считал символичным провести такую жеребьёвку для города, который вырастет на берегу моря. С тех пор этот день стал днём основания Тель Авива. Семён Корбман. 1920г. Автопортрет на фоне Яффо. 2001г. Набережная Тель Авива с видом на Яффо. Через пол года среди домовладельцев ещё не существующих домов разгорелся спор, как назвать ещё не существующий город? Идей было много – 60 евреев, всё-таки! Среди предложенных названий были: Яффо Хадаша (Новый Яффо), Ноф Яффо (Яффский пейзаж), Авива (Веснянка), Яфефия (Красавица), Шаанана (Беззаботная), Иврия (Ивритская), Герцелия (в честь Т.Герцеля) и др. Все уже почти согласились на Герцелия, когда Менахем Шенкин (1871-1925), один из членов этого общества вспомнил о новой книге Т.Герцеля, переведенной на иврит Нахумом Соколовым, и предложил - «Тель Авив». Решили голосовать. Большинством голосов решили назвать город - «Тель Авив». Кстати, и Шенкин, и другие участники того собрания вспоминали позже, что предлагая это имя никто из них не знал, что оно упоминается в ТАНАХе. А название «Тель Авив Ха-Ктана» («Маленький Тель Авив») родилось в 70-х годах ХХ века как ностальгическое воспоминание о времени, когда город ещё не был метрополией, объединяющей свыше миллиона жителей. Аркадий Таль LocalRu.co.il
ТЕЛЬ АВИВ ХА-КТАНА («Маленький Тель Авив») Часть 2. ПЕРВЫЕ ЖИТЕЛИ. ПЕРВЫЕ ДОМА.
«Мы должны сделать всё возможное, чтобы наш город стал парадным входом, Нью-Йорком Земли Израиля». [Акива Вайс, Программа общества «Ахузат Байт», 1906г] «Удивительный всё-таки город этот Тель-Авив! Никогда не знаешь, что ждёт тебя в конце улицы. Вчера на этом месте стоял киоск, а сегодня – подъемный кран. Через пару месяцев, можете не сомневаться, здесь уже будет дом». [Евгений Сельц, “Belle Indifference”, 2005г] Первый киоск появился в Тель-Авиве в 1910 году, среди песков, когда городу, в котором было всего несколько улиц и ни одной мощеной мостовой, едва исполнился год. В небольшом шестиугольном строении, стоявшем, на углу улицы Герцля и бульвара Ротшильда, по особому разрешению общества “Ахузат Баит”, разрешалось продавать только безалкогольные напитки, а время его работы ограничивалось 11-ю часами вечера. 1910г Первый киоск в Тель Авиве. Угол ул. Герцеля и бульвара Ротшильд. Очень скоро киоск стал самым популярным местом встреч – здесь назначались деловые свидания, знакомились молодые пары, обсуждались мировые проблемы в обществе местных пикейных жилетов. Рядом с киоском вскоре появилась еще одна городская достопримечательность – первый уличный фонарь. На церемонию зажжения фонаря приходили не только жители соседних улиц, но и гости из других городов, арабы Яффо и бедуины, кочующие в окресностях Тель-Авива. После зажжения наступала очередь дегустации «газоза» - газированной воды с кисло-сладким сиропом, приготовленным по рецепту хозяина киоска, господина Киселёва. Киоск и газовый фонарь; едва заметные тропинки, огибающие кактусы и теряющиеся в песчаных дюнах; одно- и двухэтажные дома, вдоль улиц, заваленных кучами строительного мусора; бедуины с куфиёй на голове, семенящие рядом с вполне европейскими господами в канотье; бесконечные политические и литературные баталии на страницах первых еврейских газет и журналов, всё это – Маленький Тель-Авив, Тель-Авив а-Ктана, “Старый город” – начало Большого Тель-Авива, сегодня превратившегося в огромный мегаполис, из 40 населенных пунктов и более миллиона жителей. Тель-Авив а-Ктана начинался на песчаных дюнах Керем Джебали, купленных в 1909 году обществом «Ахузат Баит» рядом с Яффо, восточнее еврейского квартала Неве Цедек. На 11 гектарах земли! евреи-энтузиасты, приехавшие из разных стран мира, впервые за последние почти 2000 лет галута (иврит-“изгнание”) решили построить в Палестине, на Земле Израиля еврейский город. Купленный у арабов участок, представлял собой две большие песчаные дюны, разделенные низиной, по которой во время дождей потоки воды стекали в море. Хотя низину вскоре засыпали, но строить жилые дома на этой насыпи побоялись, и решили сделать здесь бульвар. Так, ещё до строительства первый домов было положено начало первой зеленой аллеи Тель-Авива – бульвара Ротшильд. Вот, что пишет Серджио Лерман, один из архитекторов Тель-Авива: «… приехали посмотреть из Яффо, Иерусалима, Хайфы и позеленели от зависти к тель-авивцам, у которых ещё нет города, но зато есть уже бульвар…» [из книги Офера Регева и Шулы Видрих «Бульвар»]. Название своё бульвар получил в честь покровителя и организатора еврейского поселенческого движения, барона Беньямина де Ротшильда (1845 – 1934). Главная улица тоже определилась довольно быстро: купленный участок тянулся вдоль моря с севера на юг, и естественным было, чтобы одна улица связала весь город. Название улицы тоже не вызвало сомнений – имени Герцля, в честь основателя сионистского движения Теодора Герцля, идеями которого жили поселенцы. 1910г Первые дома Тель-Авива. Макет в фойе здания Мигдаль Шалом Разработанный архитектором план города предусматривал ещё четыре улицы: три с востока на запад, параллельные бульвару, и одна, с севера на юг на границе с Неве Цедек, параллельно улице Герцль. Выбор названий для будущих улиц был обширный: от имен исторических личностей, которых за долгую еврейскую историю набралось немало, до деятелей современного сионизма. После бурных обсуждений, в феврале 1910 года специальная комиссия по строительству предложила имена, которые сохранились в названиях улиц и по сегодняшний день: - Иегуда Галеви (1075 – 1141), еврейский поэт и философ, один из виднейших представителей золотого века еврейской культуры в мусульманской Испании (крайняя южная улица вдоль железной дороги, соединявшей Яффо с Иерусалимом, параллельная бульвару Ротшильда); - Моше Лилиенблюм (1843 – 1910), поэт и публицист, активный деятель движения “Ховевей Цион” (Любящие Сион) и горячий сторонник заселения страны евреями, скончавшийся незадолго до этого (улица между бульваром Ротшильда и Иегуда Галеви); - Ахад ха-Ам (1856 - 1927), писатель, философ и идеолог «культурного сионизма» и еврейского «духовного центра» в Палестине, один из лидеров движения «Ховевей Цион» (улица, параллельная двум предыдущим и пересекающая улицу Герцля в самом начале); - «ха-Шахар» («Заря») – название одного из первых ивритских журналов, выходящего в Вене с 1868 по 1886 г.г., пропагандирующего распространение и изучение иврита (улица, параллельная улице Герцль на границе с кварталом Неве Цедек). Основатели города, вдохновленные сионистскими идеями национального самоопределения, решили строить город только силами еврейских рабочих, с целью создания новых рабочих мест и привлечения еврейских поселенцев. 1909г Планировка песчаных дюн Керем Джебали Первые дома нового города были построены в 1909 году, вскоре после раздачи участков на «Жеребьёвке с ракушками».(см. предыдущую статью, часть 1, “Имя”) Новые владельцы земли спешили закончить строительство до конца года, чтобы не заключать новые договоры на аренду квартир, где они жили. Так или иначе, но в начале 1910 года 330 жителей в 60 новых домах справляли новоселья. К сожалению, ни один из построенных тогда домов не сохранился в первозданном виде. Дома перестраивались, расширялись, а иногда, в связи с уходом хозяев в мир иной и неспособностью наследников прийти к соглашению, ветшали и разрушались, оставаясь без присмотра. У многих домов появились новые владельцы, которые их снесли, не оставив и следа от творений первопроходцев, мечтавших увидеть город-сад на бесплодных песчаных дюнах около моря. 1911г Бульвар Ротшильд. Вид на море ещё не застроен домами квартала Неве Цедек Первым, 30 мая 1909 года, ещё до получения всех необходимых разрешений начал строительство молодой удачливый торговец Раувен Сегаль. Его семья приехала из Румынии в 1882 году, когда Раувену было 2 года. Он построил свой дом на улице Иегуда Галеви, 25. К сожалению, сегодня на месте дома большая автомобильная стоянка . На западном углу улиц Герцля и Ахад ха-Ам – дом Акивы Вайса (1868 – 1947) - инициатора строительства города и председателя созданного им общества «Ахузат Баит». Часовой мастер и ювелир, он начал изучать архитектуру по переписке в техникуме в Берлине, потому что никому не мог доверить строительство своего дома/ Cам он и спроектировал свое детище. Идеалист, бесконечно преданный идее еврейского возрождения, он следил не только за тем, чтобы в строительстве были заняты исключительно еврейские рабочие, но и строительные материалы закупал у еврейских поставщиков. Например, кирпичи он покупал на заводе в Яффо, хозяином которого был, конечно же, еврей. Дом Акивы Вайс. Вверху слева - 1912г, внизу слева - 1927г, справа - 2005г Акива Вайс мечтал, и прилагал все усилия, чтобы его дом был не был похож на арабские дома в Яффо. Фасад его дома, выходящий на улицы, Герцля и Ахад ха-Ама, был закругленным с разными украшениями, арками и колонами. В начале 20-х годов с тем же изобилием «архитектурных излишеств» в виде нескольких эркеров (закрытых балконов) по собственному проекту Вайс достроил второй этаж. Акива Вайс отличился ещё и тем, что когда в новом городе у него первого родилась дочь, то, нисколько не задумываясь, он решил назвать её… ну, конечно же, именем созданного им общества – “Ахузат Баит”. Но здесь воспротивилась его жена. В конце концов, они пришли к соглашению, и назвали дочь – Ахузабет, что было созвучно распространенному в те годы имени – Элизабет. Ахуза, как звали её родные, выросла и всю жизнь прожила в построенном отцом доме на улице Герцль, 2. В настоящее время Дом Акивы Вайса реставрирован с учетом всех изменений, сделанных Вайсом еще в 20-ы годы. Реставрацией дома занималась компания “Африка-Исраэль”, получившая за это разрешение на постройку многоэтажного дома в непосредственной близости с этим историческим памятником. На противоположном углу улицы Герцля построил дом Михаил Полак, один из наиболее состоятельных членов общества “Ахузат Байт”, филантроп, приехавший из Литвы. В его доме была общественная библиотека «Шаар Цион» («Ворота Сиона»), которую перевезли из клуба «Иешурун» в Неве Цедек. Это с Полаком, по рассказам знаменитого израильского художника Нахума Гутмана, который рос в соседнем доме на улице Герцль, Акива Вайс выяснял отношения. Посмеиваясь, Вайс говорил, что хотя у Полака дом тоже угловой и смотрит на две улицы, но зато не такой красивый: “…нет закруглений ни у дома, ни у забора вокруг”. В настоящее время дом Полака начинают реставрировать. Недалеко от дома Михаила Полака по улице Ахад ха-Ам, 22 построил свой дом Яков Эльханан Литвинский, самый старший из членов общества «Ахузат Байт»: в день жеребьевки ему исполнилось 57 лет. В 1880 году, он с женой и детьми приехали из Одессы и поселились в Яффо. Литвинский построил в Яффо мыловаренный завод и мельницу в Газе. Потом несколько лет занимался сельским хозяйством и построил ферму в районе Ришон Ле-Циона. Затем он вернулся в Яффо и открыл склад лесоматериалов. До сих пор Литвинские одни из самых крупных поставщиков лесоматериалов в стране. В доме, который Яков Литвинский построил в 1909 году, на правах члена общества «Ахузат Байт», и фасад которого был больше похож на театр, чем на жилой дом, сегодня находится довольно популярный марокканский ресторан «БAрака». Этот дом тоже перестраивался, но основные его архитектурные контуры сохранились. Население Маленького Тель-Авива было очень разношерстным. В числе первых участников общества «Ахузат Баит» были среди прочих и потомки знаменитых испанских раввинов, семья Абулафия. Вначале они поселились в Неве Цедек, а затем, получив по «Жеребьевке» участок на улице Иегуда Галеви, построили там дом. Их старый дом в Неве Цедек снимал в это время молодой репатриант из Галиции, Йосеф Чачкес, будущий знаменитый писатель, лауреат Нобелевской премии, Шай Агнон (1888 – 1970). В новом доме кантониста Аарона Итина, прослужившего 12 лет в русской царской армии, приютили ученика студии при театре Габима, Рафаэля Клячкина (1905 – 1987), 15-летнего мальчишку, приехавшего из Литвы и подрабатывающего на полях сельхозшколы «Микве Исраэль». Был здесь и дом инженера-химика Меира Дизенгофа (1861 – 1936) из Бессарабии, ставшего первым главой муниципального совета Тель Авива. Сюда из Житомира он привез свою будущую жену Зину, именем которой впоследствии будет названа одна из центральных площадей города. Памятник первопроходцам, первым жителям Тель-Авива В память об основателях и первых жителях Тель-Авива на бульваре Ротшильда в 1949 году по случаю 40-летия города установили мемориальный комплекс. Архитектор Ицхак Райхер, на том месте, где стоял дом, в котором заседал комитет общества «Ахузат Байт» и был первый в городе колодец, обеспечивающий жителей питьевой водой, расположил небольшой бассейн с фонтаном и рядом – стену, в центре которой медный барельеф. На барельефе, выполненном скульптором Аароном Фрайбером, этапы рождения города: в самом низу - змеи и прочие гады, населявшие эти пески; выше – люди с лопатами и кирками, первопроходцы; еще выше – первые городские постройки: «Гимназия Герцлия», водонапорная башня, дом первого мэра города, Меира Дизенгофа, а на самом верху – Тель-Авив 30-х годов: театр «Габима», Тель-Авивский порт, дом национального поэта Хаима Бялика, площадь имени Зины Дизенгоф. С противоположной стороны памятника, в алфавитном порядке, перечислены фамилии первых 66 членов общества «Ахузат Байт». Аркадий Таль LocalRu
ТЕЛЬ АВИВ ХА-КТАНА («Маленький Тель Авив») Часть 3. ГИМНАЗИЯ ГЕРЦЛИЯ
К концу 1909 г первые жители Тель-Авива расчитывали отпраздновать новоселье. До начала зимних дождей они спешили вселиться в свои дома, и работа кипела на всей площади бывшего пардеса Керем Джебали: сновали тачки, кирками и лопатами выкорчевывали деревья, выравнивали песчаные дюны, засыпали небольшие вади, прокладывали первые улицы. Но, кроме частных домов было ещё одно строительство, которым очень гордились первопроходцы – здание школы. “Ивритская школа-гимназия для мальчиков и девочек» была создана в 1905 году усилиями супругов Иегуды и Фани Матман-Коэн и располагалась в Яффо в еврейском квартале Неве Цедек. Это было первое в мире учебное заведение, где преподавание всех предметов велось на иврите. Место для строительства школы в новом городе выбрали в самом центре – в начале улицы Герцль. В связи с этим изменили и название. Теперь школа стала называться «Гимназия Герцлия». Иерусалимский Храм царя Соломона. Макет на территории гостинницы Holyland, Иерусалим Здание школы было роскошным - так его спроектировал архитектор Йосеф Барский - один из первых выпускников иерусалимской школы Бецалель. Эту работу он делал под руководством профессора Бориса Шаца, основателя этой школы и поклонника так называемого “стиля историзма”. В работе Барского явно прослеживалось существующее представление об архитектуре Иерусалимского Храма царя Соломона: две колонны парадного входа школы символизировали колонны у входа в Храм – Боаз («сила») и Иахин («он укрепит»), а выступы на углах башен повторяли форму рогов жертвенника. То, что школа должна стоять в центре города не вызывало возражений ни у кого, а вот по поводу того, как должно стоять здание (вдоль или поперек улицы Герцль), шли бурные дискуссий. Победили сторонники Менахема Шенкина, который считал, что здание должно стоять поперек улицы, тем самым, обозначив границу города, и выделившись из ряда других домов, и «…всякий, кто будет проезжать на поезде [поезд пересекал улицу Герцль вдоль улицы Иегуда Галеви] остановит свой взгляд на Гимназии». <> Гимназия Герцлия на перекрестке улиц Ахад ха-Ам и Герцль. Макет в здании Мигдаль Шалом Строительство Гимназии заняло чуть более полугода, и в 1910 году учебный год начался уже в новом здании. Стоит лишь напомнить, что при первом наборе учащихся в 1905 году в школу Иегуды и Фани Матман-Коэн записалось всего 17 человек, тогда больше не набралось желающих получить образование на иврите. Сегодня, спустя сто лет, в Гимназии Герцлия обучается более 1000 учеников, а всего по стране, свыше полутора миллиона детей получают светское образование на иврите, языке, возрожденном после 2000-летнего забвения. Первый выпуск учеников Гимназии Герцлия Многие выпускники гимназии стали легендой, связав свои имена с созданием государства Израиль, его историей и культурой. Выпускниками гимназии Герцлия были: Моше Шарет, первый Министр иностранных дел и Глава правительства Израиля в 1954-55 г.г.; доктор Ицхак Ольшан, Президент Верховного суда Израиля, отклонивший в 1961 году апелляцию нацистского преступника А.Эйхмана, д-р Барух Бен Иегуда, преподававший в Гимназии на протяжении 42 лет, из которых последние четырнадцать с 1952 по 1966гг в должности директора; Авраам Шленский, поэт и один из лучших переводчиков А.С.Пушкина на иврит и многие-многие другие. 27 ноября 2005 года Гимназия отметит своё столетие. По этому случаю во дворе школы устанавливают памятник - он представляет собой реконструкцию парадного входа старого здания Гимназии и эмблему школы. В сооружении памятника будут использованы 100 камней, сохранившихся от старого здания. Эмблема Гимназии Герцлия В свое нынешнее здание по улице Жаботинского Гимназия переехала 40 лет назад. Причиной этому послужило то, что старое здание, стоявшее поперек улицы, стало серьёзным препятствием для развития транспортных магистралей города. В августе 1944 года в местной газете появилось сообщение, что в соответствии с планом строительства улица Герцль (а она была главной улицей Тель-Авива) будет продлена до моря в сторону быстро развивающихся кварталов улицы Нахлат Беньямин, Аленби, шука (ивр. – базар) Кармель, района Керем а-Тайманим и т.д. Решиться на снос здания Гимназии, которая, несомненно, представляла собой большую культурно-историческую ценность, было делом непростым. Как заметил впоследствии известный израильский скульптор уроженец Тель-Авива Дани Караван: «… воспоминания – это строительный материал города, его фундамент». Тем не менее, в 1962 году, несмотря на протесты и сопротивление жителей Тель-Авива, здание Гимназии было разрушено. На том месте, где раньше находилась Гимназия, начали возводить первый и самый высокий на Ближнем Востоке, по тем временам, небоскреб. 34-х этажное здание получило название Мигдаль Шалом Меир, в честь Шалома Меира отца владельца небоскреба Мордехая Меира. Этот небоскреб полностью отразил веяния в архитектуре 60-х годов прошлого века, а именно: увлечение функциональностью зданий, простоту, преобладание прямых линий и минимумом украшений. Архитекторы, Ицхак Перельштейн и Гидон Зив в полном соответствии с модой построили прямоугольную коробку 142-х метровой высоты с повторяющимися горизонтальными полосами этажей. <> 1974г Шабази - Неве Цедек, мечеть Хасан Бек и здание Мигдаль Шалом со стороны моря Первоначальной проект предполагал разбивку городской площади, из центра которой должен был вырасти цилиндр небоскреба. Но этот проект не был утвержден: время площадей ещё не пришло, и отцы города усматривали в них препятствие для движения транспорта. Тогда и появилось прямоугольное здание, вставшее поперек улицы, как и прежняя Гимназия. Однако использование новых технологий позволило построить его в виде моста, перекинутого через улицу Герцля – таким образом, транспорт смог свободно двигаться, и было удовлетворено главное требование городских властей. Кроме того, для расположенных в здании деловых офисов, торгового центра и различных аттракционов были предусмотрены многочисленные удобства – центральное кондиционирование помещений, 10 скоростных лифтов, подземная автостоянка. Сделаны были и подготовительные работы для строительства станции метро. 2005г Здание Мигдаль Шалом Меир Но как бы не был грандиозен небоскреб, ликвидация здания Гимназии было настоящим шоком для большинства старожилов Тель-Авива и послужило поводом для создания Совета по охране исторических памятников поселенческого движения. Символом организации стало изображение старого здания гимназии. Мордехай Меир, владелец здания Мигдаль Шалом в октябре 1970 года направил министру туризма Израиля письмо, в котором высказал намерение установить мозаичное панно в холле. В письме, наряду с прочим, говорилось: “Художественное мозаичное панно будет установлено в здании Мигдаль Шалом, но не в качестве какой-либо компенсации городу за снос этого исторического памятника, а из чувства глубоко уважения нашей семьи к памяти о гимназии Герцлия. Мы предлагали сохранить здание гимназии как национальный музей, однако не получили поддержки ни от тель-авивского муниципалитета, ни от правительства Израиля.” <> 2005г Нахум Гутман. Мозаичное панно в холе здания Мигдаль Шалом Над созданием мозаичного панно работал известный израильский художник, Нахум Гутман, коренной тель-авивец, свидетель недолгой истории Гимназии и города. Он выбрал для панно четыре основных цвета, символизирующих четыре этапа в истории Тель-Авива: • Зелёный цвет – для изображения древнего Яффо, утопающего в “пардесим” (апельсиновых плантациях, ивр.); • Жёлтый цвет – цвет песчаных дюн, из которых поднимаются первые здания “Тель-Авив а-Ктана” (Маленький Тель-Авив, ивр.); • Красным – отмечен период Британского мандата в Палестине. • Голубым – изображён большой Тель-Авив с большими домами, зоопарком и аэропортом, а в центре – Тель-Авив а-Ктана с Гимназией Герцлия на первом плане. В 1996 году холл здания Мигдаль Шалома украсило ещё одно мозаичное панно. Давид Шрир, художник и театральный декоратор, представитель второго поколения израильских художников, повторил работу Нахума Гутмана – “История Тель-Авива”. Свою работу он назвал – “Тель-Авив – второе поколение”. <> 2005г Давид Шрир. Мозаичное панно в холе здания Мигдаль Шалом В этой яркой работе с юмором и доброй иронией предстал Тель-Авив, старый и новый. Тут и библейский Иона в чреве кита, и местечковые евреи из Восточной Европы, приехавшие строить новый город и новую страну, и турецкие эфенди, и кочевники бедуины, и представители местной фауны и флоры. А в центре 25-метровой картины – дорогое каждому коренному тель-авивцу изображение старого здания Гимназии Герцлия. Аркадий Таль LocalRu
СХОДКИ НА БЕТОННОЙ КРЫШЕ
В том месте, где бульвар Ротшильд пересекается с улицей Мазе, стоит дом, который называется “Бейт Рубински у-Браун”. В 1932 году его спроектировали отец и сын — архитекторы Йосеф и Зеэв Берлины. Подобно многим тель-авивским зданиям, оно было названо в честь тех, кто дал деньги на строительство. Часто бывало так, что спонсоры потом жили в доме, построенном на их деньги, и расселяли здесь своих родственников. Так зарождались кланы нового типа — городские, восточноевропейского происхождения.
Если вы посмотрите на этот дом, то первое, что бросится вам в глаза, — это вертикальное окно с металлическими перекрытиями, идущее через весь фасад. Окно выступает углом и четко делит здание на две части. С обеих сторон к окну примыкают открытые балконы. Их линии — не прямые, как мы привыкли, а закругленные.
Входная дверь дома выполнена в стиле “арт-деко” и несколько смягчает общий монументальный вид здания. Плоская крыша — главный элемент стиля “баухауз”. Жильцы дома владеют крышей сообща. Так задумали архитекторы, стремившиеся сохранить в современном городе некий элемент общинной жизни. В те годы на крышах стирали, сушили белье, загорали и просто собирались поболтать.
БРИЗ МЕЖДУ СТОЛБАМИ
На противоположной стороне бульвара Ротшильд стоит дом, спроектированный в 1933 году архитектором Зеэвом Рехтером. “Бейт-Энгель” — первое в Тель-Авиве здание на столбах. Такая манера строительства создавала особую связь между улицей и внутренним двором дома. Здесь можно было разбить садик, а благодаря столбам между домами сохранялась неплохая циркуляция воздуха.
Сейчас пространство между столбами в “Бейт-Энгель” почти полностью застроено, и все здание явно нуждается в капитальном ремонте. Вы только представьте себе, что было бы, если бы все тель-авивские дома были построены на столбах — какой бы бриз здесь дул! Несмотря на то что во многих таких домах пространство между столбами давно застроено, можно вообразить, как красиво эти здания смотрелись когда-то. Отличительная особенность этих домов — бетонные обрамления на фасаде, подчеркивающие узкие и длинные ленточки окон.
За свои труды Рехтер получил в “Бейт-Энгель” две квартиры. Для своей жены — владелицы детского сада — он оборудовал в первом этаже помещение для сада. Внутренняя планировка квартир характерна для большинства домов стиля “баухауз” — просторная прихожая, коридор, большие комнаты, которые могут служить и гостиными, и спальнями. Кухня — маленькая, она всегда отделена от гостиной, по размеру она ненамного больше прихожей. Столовая — то, что в современных израильских квартирах называется “пинат-охель”, — не предусмотрена. Неудивительно, что в таких домах вся семья собиралась на балконе или террасе — самом просторном помещении квартиры.
ПРОДУМАННАЯ АСИММЕТРИЯ
В нескольких сотнях метров от “Бейт-Энгель” бульвар Ротшильд пересекается с улицей Энгель, где сосредоточена большая часть домов стиля “баухауз”. В последние годы эта небольшая, но очень живописная улочка стала любимым местом прогулок тельавивцев. Дом под номером 5 — “Бейт-Агински”. В 1934 году его спроектировал архитектор Сэм Баркан.
Этот причудливо асимметричный дом состоит из многочисленных открытых пространств, здесь узкие окна и маленькие — “французские” — балкончики.
Стоит обратить внимание на окно лестничной клетки — оно покрыто квадратиками толстого стекла. Над большим окном, которое делит здание надвое, возвышается бетонная беседка, выстроенная прямо на крыше.
УГЛЫ И ИЗГИБЫ
Неподалеку, на перекрестке улиц Шенкин и Гильбоа, стоит построенный в 1936 году “Бейт-Рубински” — проект архитектора Люсьена Корнголда. Это здание полностью построено из железобетона и отличается необычным сочетанием острых углов и плавных изгибов. Прямые, резкие очертания окон смягчаются закругленными линиями стен и балконов. На северной стороне здания — открытые балконы с плавно изогнутыми перилами. Жильцы только одной квартиры застеклили свой балкон, и он, закрытый пластиковыми жалюзи, стал единственным чуждым элементом в элегантном облике здания.
Дом стоит на массивных белых столбах, которые тоже имеют круглую форму. Раньше на первом этаже был популярный цветочный магазин, а сейчас жильцы паркуют здесь свои автомобили.
БАЛКОН НАПРОТИВ БАЛКОНА
“Бейт-Хоренштейн” — он же “Дом с балконами” (“Бейтха-мирпасот”) — стоит на углу улиц Дизенгоф и Кинг Джордж. В 1936 году его построил архитектор Зеэв Хеллер. Лесенка балконов, благодаря которым дом и получил свое второе название, напоминает морскую волну. Окошки на фасаде — небольшие. Получилось необычное сочетание прямых и плавных линий. Уже много лет в этом здании работает аптека Табачника — она стала неотъемлемым атрибутом дома.
Этот стиль вызывал в свое время немало споров — свидетельство тому можно найти в выходившем в те годы журнале “Строительство на Ближнем Востоке”. В 1937 году Юлиус Познер, крупнейший знаток архитектуры, опубликовал в этом журнале статью, объяснявшую популярность стиля “баухауз” в Тель-Авиве. По мнению Познера, современные евреи стремились создать в Эрец-Исраэль особый стиль, такой, который никоим образом не напоминал бы жизнь в диаспоре.
Примерно в то же время сам Хеллер спроектировал в Тель-Авиве один дом на улице Штрауса. Своими волнистыми линиями здание напоминает “Бейт-Хоренштейн”. Хеллер планировал построить еще один, третий по счету, дом так, чтобы его волны шли в направлении, противоположном направлению “волн” второго дома. Однако не успел — он получил приглашение поработать в Польше, где его мастерство ценилось очень высоко. Зеэв Хеллер погиб в концлагере.
ФЕМИНИЗМ НА ПЛОЩАДИ ДИЗЕНГОФ
Кикар Дизенгоф фигурирует в самых первых планах застройки Тель-Авива — тех, что были составлены еще в 1925 году шотландцем сэром Патриком Гедсом.
Поначалу — это было в 1933 году — проектированием площади занималась архитектор Женя Авербух. С точки зрения феминизма, который в те времена только зарождался, поручить женщине-архитектору проектирование столь важного городского объекта — это большое достижение.
Первоначально площадь, задуманная госпожой Авербух, располагалась на одной высоте с улицей. Жители небольшого тогда городка приходили сюда посидеть в кафе и сделать покупки. В начале 80-х, когда движение в Тель-Авиве стало чересчур оживленным, площадь была приподнята над землей.
Новая площадь, ничем не напоминающая ту, которую проектировала Женя Авербух, постоянно залита палящими лучами солнца — поэтому здесь долго не посидишь. Она расположена слишком далеко от магазинов, и даже знаменитый фонтан — произведение скульптора Яакова Агама — не придал ей популярности. А расположенные вокруг дома стиля “баухауз” отсюда практически не видны. В одном из этих домов находится кинотеатр сети “Хен”. Здание было построено в 1945 году архитектором Арье Шароном. Раньше в нем был один большой кинозал, сейчас — шесть небольших залов, а от старого здания мало что осталось. Если присмотреться, можно различить выступающие кирпичные элементы, создающие весьма своеобразный эффект.
БЕЛЫЙ КОНЬ
Зато соседнее здание сохранилось очень хорошо. В нем некогда располагался популярный кинотеатр “Эстер”. В 1939 году это здание построили архитекторы Йегуда и Рафаэль Магидовичи. В 2000 году дом был отреставрирован, и сейчас здесь гостиница “Синема”. Здание было заново покрашено, а столбы и металлические элементы оставлены в первозданном виде.
Над миниатюрными квадратными окошками были построены бетонные навесы, дающие превосходную тень. Это было попросту необходимо, поскольку данная часть здания освещается жгучим солнцем почти весь день. Сохранилась и массивная лестница у входной двери, а также большие витрины с деревянными рамами. На них до сих пор висят старые плакаты “Скоро на экранах”, оставшиеся с тех времен, когда здесь был кинотеатр.
Отношения между архитектором Йегудой Магидовичем и тогдашним мэром города Меиром Дизенгофом были весьма непростыми. Дизенгоф, разъезжавший по улицам Тель-Авива на белом коне, предоставил Магидовичу, занимавшему пост главного городского инженера, полную свободу в том, что касалось проектирования городских зданий. Но вот однажды Магидовичу тоже вздумалось покрасоваться на белом коне. Он начал разъезжать по тем же самым улицам, которые облюбовал для себя мэр. Жители, плохо знавшие знаменитостей в лицо, оказывали архитектору почести, которыми ранее удостаивали только мэра. Былая дружба быстро угасла.
ЗАБОТА О РАБОЧЕМ КЛАССЕ
К северу от площади Дизенгоф, между улицами Фришман, Фрог и Дов Хоз, расположены рабочие кварталы, спроектированные в 1936 году архитектором Арье Шароном для членов движения МАПАЙ. Архитектор обладал высокой сознательностью и верил в идеалы социализма.
Эти дома отличаются строгостью и простотой. Просторные внутренние дворики окружены трехэтажными зданиями. В этих двориках собирались соседи. На первых этажах квартир не было — вместо них здесь были оборудованы прачечные, детские сады и обязательно — почтовое отделение. Балконы, выходящие во дворик, смотрят прямо друг на друга.
Тихий внутренний дворик с пальмами создает впечатление уединенности и отдаленности от шумных городских улиц.
ВЕРНУТЬ БЫЛОЕ ВЕЛИЧИЕ
Сверните от бывшего рабочего квартала вправо на улицу Дов Хоз, а затем — налево, на улицу Гордон. Дом номер 9 по улице Гордон, “Бейт-Злотопольски”, — настоящая жемчужина “баухауза”. В 1935 году его построил архитектор Дов Карми. Недавно этот дом был тщательнейшим образом отреставрирован. Реставрационными работами руководил архитектор Амнон Бар-Ор. Ему пришлось следовать жестким международным нормам, благодаря чему здание приобрело былое величие.
Дом выкрашен белой краской, открыты и восстановлены в прежнем виде балконы. Остается надеяться лишь на то, что в недалеком будущем подобным образом будут восстановлены и другие дома “баухауза”.
НОВЫЕ ВРЕМЕНА
Пентхаузы на месте общих крыш, стекло и жалюзи — там, где когда-то были открытые балконы. Стиль “баухауз” — прошлое и будущее.
В Тель-Авиве насчитывается около 3 700 домов стиля “баухауз”. Самыми выдающимися архитекторами этого стиля были Арье Шаров, Шмуэль Местечкин и Шломо Бернштейн — выпускники школы “Баухауз” в Германии. Кроме них, были еще и Зеэв Рехтер, и Биньямин Членов из Парижа, Дов Карми и Женя Авербух из Бельгии. Большинство из них начали работать, когда у Тель-Авива еще не было собственного архитектурного облика и городу не хватало четкого проектирования и быстрого строительства. Все это давало большую свободу для творчества.
Модернизм, царивший в 30-е годы прошлого века во всех сферах жизни и искусства, оказал свое влияние и на архитектуру. Самой выдающейся школой международного стиля в строительстве была школа искусства и дизайна “Баухауз” в Германии. Здесь царила атмосфера свободы, авангарда и плюрализма. Когда к власти в Германии пришли нацисты, школу закрыли, и ее студенты, многие из которых были евреями, начали претворять свои знания в жизнь в самых разных странах мира. Некоторые из них попали в Израиль и воплотили в Белом городе то, чему их обучили в школе “Баухауз”.
Одна из основных характеристик зданий стиля “баухауз” — железобетонный каркас В те годы армированный бетон был новинкой. Он позволял создать широкий фасад и открытые просторные балконы, так полюбившиеся жителям этих домов. Требования так называемого функционального дизайна предписывали делать фасад дома строгим, без архитектурных украшений и излишеств. Крыши делались плоскими — специально для того, чтобы их можно было использовать в качестве соляриев или хотя бы для того, чтобы сушить на них выстиранное белье. Впоследствии на многих таких крышах были выстроены пентхаузы.
Открытые балконы играли немаловажную роль в жизни молодого города. Жители соседствующих домов переговаривались друг с другом прямо через улицу, стоя на балконах. С годами большую часть этих балконов закрыли жалюзи и толстые стекла, превратив их в комнаты.
Тали Хардавель
Израильский журнал “Мир путешествий”, июль 2004