Теодор Моммзен открывает свою “Римскую историю” чрезвычайно емкой фразой: “История любой нации, и прежде всего римской, представляет собой развитие системы присоединения…” Любой - значит и израильской тоже. В результате Войны за Независимость Израиль укоренился на 80-ти процентах всей площади подмандатной Палестины. Сегодня мало кто помнит, с каким неистовством в последующие годы требовали арабы возврата Израиля к границам, определенным резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 года. Тем временем постулат Моммзена продолжал действовать. Шестидневная война стала поворотным пунктом в израильской истории. Дело не только в территориальных присоединениях, пусть даже весьма внушительных: Иудея и Самария, Синайский полуостров, Голанские высоты. Суть в том, что Израиль всего за шесть дней превратился из осажденной страны - парии в самое сильное в военном отношении государство на Ближнем Востоке, каковым является и сегодня. Но в истории каждой нации период возвышения рано или поздно сменяется периодом упадка. Израильская же история - этот не имеющий аналога феномен - среди прочих своих особенностей выделяется еще и стремительностью темпа. За несколько лет мы проходим путь, который у других государств растягивается на десятилетия. И если для первого этапа нашей истории главными являются моменты присоединения, то для второго характерен обратный процесс. Хорошо еще, что израильская история в гораздо большей степени связана со временем, чем с пространством. Речь ведь идет о нации, жизненные силы которой зависят от метафизических источников. У нас не будет третьего этапа, отличающегося распадом единого общественного сознания, - этим безошибочным признаком грядущего национального угасания… Сегодня уже ясно, что израильская система присоединения не состоялась - во всяком случае в полном объеме. Могло ли быть иначе? Исторический опыт показывает, что присоединение эффективнее всего, когда оно зиждется на имперской основе. У нас же основным стимулом к присоединению была и остается идеология. Сионистские идеологи никогда не претендовали на земли, находящиеся за пределами исторической территории Эрец Исраэль. Израиль не собирался завоевывать ни Синайского полуострова, ни Голанских высот. Эти территории оказались под нашим контролем в результате навязанной нам Шестидневной войны. К тому же захват Голанских высот вообще был следствием удивительного стечения обстоятельств. Иудея и Самария - совсем другое дело. Там исторические корни еврейского народа. Там истоки наших притязаний на землю Эрец Исраэль. Менахем Бегин пошел на Кемп-Дэвидские соглашения лишь потому, что Синайский полуостров не входил в идеологическую доктрину Жаботинского. Решая судьбу Синая, Бегин руководствовался собственными взглядами, убеждениями и интуицией. Но получилось так, что возвратив Египту Синай, Бегин создал прецедент, который может оказаться фатальным. Чем статус Голанских высот отличается от статуса Синайского полуострова? Более того, в военном отношении Египет гораздо сильнее и опаснее Сирии. Так можно ли сказав “А”, не сказать “Б”? Впрочем, политическая борьба за Синай давно закончилась, а за Голаны только начинается…
Следы еврейского присутствия на Голанах прослеживаются от древнейших времен до арабских завоеваний в середине седьмого века. В Пятикнижии упоминается “Голан в Башане” - земля колена Менаше. Йосеф Бен-Матитьягу (Иосиф Флавий) сообщает в “Иудейских древностях”, что “Голан в Гавлантиде” - район “густонаселенный и богатый”, после смерти царя Ирода был передан под управление тетрарха Филиппа. В последующие века базальтовое это плато попеременно находилось под властью римлян, византийцев, крестоносцев, арабов, мамелюков, турок, французов. После обретения Сирией государственной независимости в 1943 году - вошло в ее состав. В 1967 году Голанские высоты перешли под израильский контроль. Сразу же после Шестидневной войны на Голанах стали интенсивно создаваться еврейские поселения. Сегодня их уже десятки. Административный центр Голан - город Кацрин, несмотря ни на что, продолжает интенсивно застраиваться. Численность еврейского населения на Голанских высотах достигает 17 тысяч человек. Кроме евреев, проживают на этом плато друзы и черкесы. В декабре 1981 по настоянию премьер-министра Менахема Бегина кнессет принял закон о распространении на Голанские высоты израильской юрисдикции. Израиль, как мы уже отметили, отнюдь не намеревался завоевывать Голанские высоты. Но Сирия изначально оказалась самым агрессивным по отношению к Израилю арабским государством. После 1948 года сирийцы 19 лет трудились над тем, чтобы превратить Голаны в своеобразную “линию Мажино”. И надо сказать, это им удалось. Для израильских поселений в Верхней Галилее и в районе Кинерета сирийский стальной кулак на Голанах превратился в сущий кошмар. По каждому поводу и без повода сирийцы обрушивали на них сверху шквал огня. Так продолжалось годами. Как ни странно, но именно Сирия, известная своей патологической ненавистью к Израилю, непосредственная виновница вспыхнувшей 5-го июня войны, не проявила в ее начале никакой активности. Лишь 6-го июня сирийская артиллерия начала с Голанских высот интенсивный артиллерийский обстрел наших поселений. Командующий Северным военным округом Давид Элазар (Дадо) получил приказ министра обороны не реагировать на сирийские провокации. Министром обороны был тогда Моше Даян, вошедший в канун Шестидневной войны в сформированное премьер-министром Леви Эшколем правительство национального единства. Сегодня мало кто помнит, какой популярностью пользовался тогда этот человек. Его, героя Синайской кампании, сравнивали с Наполеоном, прочили в “спасители Отечества”. Даян, воспринимавший все это как должное, считал себя непогрешимым. Выдвигая какую-либо концепцию, он не выносил ни малейшей критики, не терпел противоречий, не принимал возражений даже со стороны близких единомышленников, не говоря уже о противниках. В правительстве его окружали те, с кем он еще так недавно вел ожесточенную политическую борьбу. Но даже они не сомневались в военной компетентности национального героя. Отношения с Леви Эшколем, человеком сугубо штатским, у Даяна вообще не сложились. В самом начале войны Даян выдвинул следующую концепцию: основной враг Израиля - Египет. Его следует разгромить, равно как и Иорданию, дабы освободить Восточный Иерусалим и Иудею с Самарией. Что же касается Сирии, то достаточно будет занять демилитаризованные районы и выйти к международной границе. Потеряв Голаны, Сирия, опираясь на советскую поддержку, поведет против Израиля затяжную войну, а это нам ни к чему… Правительство во главе с Эшколем было против сохранения Голан под сирийским контролем, но противоречить Даяну не решилось. Начальник генштаба Ицхак Рабин и командующий северным военным округом Давид Элазар также не разделяли концепции министра обороны, но ничего не могли поделать… В ночь с 8-го на 9-е июня Даян внезапно возник в штабе военной разведки и поинтересовался новостями. Ему передали перехваченную нашей разведслужбой телеграмму президента Насера его сирийскому коллеге Нуреддину Атаси. “Я считаю, - писал Насер, - что Израиль сконцентрирует сейчас все свои силы против Сирии с целью последующего уничтожения сирийской армии. Интересы нашего общего дела обязывают меня рекомендовать Вам согласиться на прекращение огня. Мы проиграли эту войну, но Аллах не оставит нас в дальнейшем”. Прочитав телеграмму, Даян сразу понял ошибочность своей концепции. К его чести следует сказать, что он не колебался ни секунды. Тут же позвонил Давиду Элазару и спросил: - Когда ты будешь готов к штурму Голан? - В десять утра, - удивленно ответил Дадо. - Действуй! Ну а стратегическое значение Голанских высот с достаточной четкостью высветлилось в войну Судного дня. Сирийцы бросились на немногочисленных защитников Голан, как волки на овечье стадо. На первом этапе войны соотношение сражающихся танков было 9:1 не в нашу пользу. Правда, сирийцы быстро убедились, что не с беззащитными овечками они имеют дело, а скорее с волкодавами. Наши силы выстояли в нечеловеческих условиях, дождались подхода резервистов, и яростной контратакой отбросили сирийцев к Дамаску. Будь Голаны в сирийских руках, то лавина их танков обрушилась бы прямо на наши поселения в Галилее. Страшно подумать, что бы тогда произошло…